Фандорин дернул плечом:
     - Я смотрел  на нее просто  из любопытства. П-продажные женщины меня не привлекают. Я вообще не представляю себе, как это можно - б-быть (здесь щеки титулярного советника порозовели) с  грязной женщиной, которая  принадлежала черт знает кому.
     -  О, как вы еще молоды  и,  простите, неумны.  -  Доронин  мечтательно улыбнулся.  - Во-первых, такая женщина никому принадлежать  не может. Это ей все  принадлежат.  А  во-вторых,  мой  молодой  друг, женщины  от  любви  не грязнятся, а лишь обретают сияние. Впрочем, ваше  фырканье следует отнести к жанру "зелен виноград".
                       
                                                                       ***

- Что  правда? - пробормотала О-Юми  все тем же  полусонным голосом, не переставая поглаживать его кожу. - Нет,  не правда - я не притворяюсь... Да, правда - я люблю тебя по законам дзедзюцу.
     Вице-консул отшатнулся.
     - Ага! Ты созналась!
     - Что же в  этом плохого? Разве я беру с тебя деньги или подарки? Разве мне от тебя что-нибудь нужно? Я люблю так, как  умею. Люблю, как меня учили. И можешь поверить, что учили меня хорошо. Дзедзюцу - лучшая из наук любви. Я знаю, потому что изучала и индийскую  школу,  и китайскую. Про европейскую и говорить нечего  - варварство и нелепость. Но даже  китайцы с индийцами мало что понимают в любви, они слишком много внимания уделяют плоти...
     Она  говорила,  а  ее  быстрые,   легкие  пальцы  делали  свое  дело  - расстегивали, гладили,  иногда впивались  в  тело околдованного  титулярного советника ноготками.
     - Снова  дзедзюцу, да? - пролепетал  он,  уже почти не сопротивляясь. - Как это у вас  называется, когда жертва взбунтовалась и нужно снова привести ее в покорность? Что-нибудь живописное - "Сливовый  дождь", "Тигр на  задних лапах"?
     О-Юми тихонько рассмеялась.
     - Нет, это называется "Огонь огнем". Сильное пламя  лучше  всего тушить встречным пожаром. Вот увидишь, тебе понравится.
     Уж в чем-чем, а в этом Эраст Петрович не сомневался.
     Долгое время спустя, уже после того, как оба пожара слились и поглотили друг  друга, они лежали на  террасе и  смотрели  на переливчатую поверхность пруда.  Беседа то возникала,  то  снова прерывалась,  потому что  говорить и молчать было одинаково хорошо.
     -  Я забыл  спросить у Дона  одно,  -  сказал  Эраст Петрович,  зажигая сигару. - Чем  заканчивается  курс дзедзюцу? В  Европе - тем, что влюбленные живут долго и счастливо, а умирают в один день. У вас, наверное, не так?
     -  Не  так.  -  Она  приподнялась,  опершись  на  локоть.  -  Правильно построенная любовь заканчивается не смертью, а утонченным финалом, так чтобы у обоих потом остались красивые воспоминания. Мы не даем чувству умереть, мы срезаем его,  как цветок. Это немного больно, но зато потом  не  остается ни обиды,  ни горечи. Ты мне так нравишься!  Ради  тебя  я придумаю  что-нибудь особенно прекрасное, вот увидишь.